ИГРЫ С ДИНАМИТОМ

ИГРЫ С ДИНАМИТОМ

Индивидуальный подход к психоаналитическому пониманию перверсий, насилия и преступности

 

В этой книге собраны революционные и отчасти провокационные работы Эстелы Уэллдон, посвященные женской сексуальности, первертному материнству, злокачественной связи между партнерами-преступниками, первертному переносу, а также влиянию домашнего насилия на детей. Автор не только подробно и ярко описывает процесс групповой психоаналитической психотерапии, но и рассказывает об уникальном опыте проведения совместных групп для жертв и виновников инцеста. Эстела Уэллдон описывает развитие судебной психотерапии как новой клинической и академической дисциплины, ее принципы и практическое применение. В нескольких интервью, данных в разное время в течение двадцати лет, она рассказывает о своем профессиональном пути — от начала обучения у Горацио Этчегоена у себя на родине в Аргентине и последипломной подготовки в Клинике Меннингера в США до яркой карьеры в Портмановской клинике в Лондоне, где она работала с преступниками и жертвами насилия. Книга представляет интерес как для психотерапевтов и психологов, так и для специалистов, работающих в судебной сфере — юристов, адвокатов и судей, а также для всех интересующихся психологией преступности, материнства и детско-родительских отношений.

 

CОДЕРЖАНИЕ:
Предисловие автора к русскому изданию
Благодарности
От редактора серии
Предисловие Горацио Этчегоена
Предисловие Бретта Кара
Предисловие Баронессы Хелены Кеннеди
Введение
Интервью с Эстелой В. Уэллдон (июль 1996 года)
Глава 1. Истинная природа перверсий
Глава 2. Первертный перенос и злокачественная связь
Глава 3. Дети как переходные объекты: еще одно проявление первертного материнства
Глава 4. Делегированный синдром Мюнхгаузена — еще один случай женской перверсии?
Глава 5. Тело через призму поколений и циклы насилия
Глава 6. Дети-свидетели домашнего насилия: что их ждет в будущем?
Интервью Эстелой В. Уэллдон (июль 1999 года)
Глава 7. Уникальный вклад групповой психоаналитической психотерапии в работу с жертвами инцеста и лицами, его совершившими
Глава 8. Введение в судебную психотерапию
Глава 9. От решетки до кушетки
Глава 10. Портмановская клиника и Международная ассоциация судебной психотерапии
Интервью Эстелой В. Уэллдон (ноябрь 2010 года)
Библиография

 

ФРАГМЕНТ:
Ознакомиться с фрагментом из книги вы можете ниже.

 

КУПИТЬ КНИГУ:
Вы можете приобрести эту книгу на сайте наших партнеров — www.psy-video.info

 

ИНФОРМАЦИЯ О КНИГЕ:
Издательство: «Перо»
Объем: 382 стр.
Тираж: 500 экз.
ISBN 978-5-906997-58-6
Тип обложки: мягкий переплет (КБС)
Формат: 60×90/16

 

СПОНСОРЫ:
Публикация русского перевода этой книги стала возможна благодаря финансовой поддержке Игоря Антропова, Инны Деникиной, Елены Заводновой, Наталии Зуевой, Ирины Коростелевой, Ольги Комарович, Олега Киселева, Марины Монченко, Ирины Роговой, Марики Тер-Сааковой, Ольги Шараповой и других коллег.

 


 

ФРАГМЕНТ ИЗ КНИГИ ЭСТЕЛЫ УЭЛЛДОН

«Игры с динамитом. Индивидуальный подход к психоаналитическому пониманию перверсий, насилия и преступности»

ГЛАВА 4. Делегированный синдром Мюнхгаузена — еще один случай женской перверсии?

Несмотря на большой клинический опыт работы с матерями, демонстрирующими чрезвычайно пагубное и первертное отношение к своим детям, я отнеслась с недоверием и волнением к предложению суда провести психиатрическую экспертизу миссис H. Совершенное ей вызывало настолько сильный ужас, что я не могла думать и пребывала в замешательстве и шоке. Миссис H подозревалась в выдергивании и вырывании ногтей на руках и ногах двух своих детей сразу после их появления на свет. На момент начала расследования ее детям исполнилось двадцать один и десять месяцев. Поскольку у нее подозревали наличие делегированного синдрома Мюнхгаузена (ДСМ), требовалось проверить достоверность этого диагноза, провести оценку родительских способностей, а также оценить возможность проведения с ней психотерапии.
Обычно, когда в процессе психиатрической экспертизы матери узнают, что могут лишиться своих детей, они бурно реагируют и очень стараются «произвести впечатление» своими материнскими способностями. Однако в случае миссис Н все было иначе — на всем протяжении нашей встречи она оставалась абсолютно безэмоциональной — аффективно уплощенной, равнодушной и отрешенной. Даже когда она сказала: «Дети — это самое важное для меня, и я хочу, чтобы они остались со мной», — на ее лице ничего не отразилось.
В ее случае было еще одно странное обстоятельство: вырывание ногтей на руках и ногах своих детей казалось безжалостной и продуманной местью, имеющей явную садистическую направленность. В отличие от нее, другие матери действовали под влиянием импульса, теряли контроль над собой и становились агрессивными в процессе осуществления материнских обязанностей. Прецедентов подобного поведения, за исключением пыток, я не встречала.
Хотя вначале она и отрицала, что причиняла вред собственным детям, спустя какое-то время она призналась мне, что не только занималась этим, но заставила всех работавших с ней врачей (как общей практики, так и педиатров) поверить в то, что ее дети страдают от кожного заболевания. Я полагаю, в опре-деленном смысле она сильно переживала из-за того, как ловко обманывала этих врачей, поскольку понимала, что ее поведение крайне губительно как для нее самой, так и для ее детей; в тот момент, когда ей все сходило с рук, она очень нуждалась в профессиональной помощи.
Подобные поступки, столь ярко вызывающие в памяти комплекс Медеи, нельзя объяснить одним лишь стремлением отомстить «безучастному» мужу. На мой взгляд, сильное желание мести зародилось у нее еще в грудном возрасте и, образно говоря, было направлено сперва на мать, бросившую ее на четвертом месяце жизни, а затем на отца, который насиловал ее, едва ей исполнилось шесть лет. Столь опасные негативные чувства сплавились в пренебрежение и насилие над собственными детьми с момента их рождения и закончились абсолютно невообразимым садизмом.
Навязчивая потребность разыгрывать чувства, а не переживать их, связана с ранними психологическими травмами, когда связь между матерью и ребенком разрушается на самых ранних этапах эмоционального развития ребенка.
Столкнувшись в самом начале жизни с пренебрежением и насилием, она не смогла сформировать адекватные материнские способности. Вероятно, когда она произвела на свет здоровое потомство, она не поверила этому. Она не смогла принять, что внутри нее может быть что-то хорошее, поскольку тогда бы ей пришло признать, что она смогла уцелеть, несмотря на весь разрушительный психологический вред со стороны ее матери. И тогда она начала причинять своим здоровым детям нескончаемые страдания и наносить тяжкие телесные повреждения. Когда способность думать начала возвращаться ко мне, я предположила, что вырывая ногти, растущий защитный покров, оставляя хрупкую и ободранную кожу беззащитной перед постоянной физической болью, она могла тем самым показывать себя — кровоточащий объект, испытывающий такое количество страданий, что ему ничего не остается, кроме как защищать себя от переживания невыносимой боли путем отстранения и отчуждения. Я определила женские перверсии как насилие либо над собой, либо над ребенком, становящееся двухсторонним процессом, включающим мать и дитя…